"Слышал, слышал... Наградит же Господь
талантом для нашего искушения... "

/И.С.Шмелев/

Объяснительная
Новости
Досье
Музыка
Пресса
Фотоальбом
Хроники
форум
Клуб
Опросы-Голосования
Полезные ссылки
Архивы

 

 

Знакомому неизвестному Владимиру Ленскому...

      На портрете в авторской рукописи он юн и изящен. Но ведь портретам так свойственно приукрашивать. Трепетная кисть безвестного крепостного художника старательно залила модной дворянской бледностью россыпь милых веснушек на аристократическом носу, тщательно выложены усердием современного цирюльника кудряшки на висках, беспощадно узкий сюртук сковывает тело неумолимостью последней моды... Сбросить бы этот безбожно тесный костюм, раскинуть руки навстречу небу и засмеявшись в голос, пробежать босиком по благоухающей росе на потеху недоумевающим крестьянским девушкам... Но эта внутренняя жажда свободы не выльется даже в искушение - так точны и привычны затверженные годами светского воспитания жесты, и неумолимо четкий жизненный сценарий не оставляет ни малейшей надежды продлить внезапно оборванную посередине ухоженной узкой ладошки линию жизни.
      Его встречают улыбками - лукаво строит глазки невеста, бесконечно добра будущая теща, откровенно любуется старушка-няня. И еще сотни знакомых и незнакомых глаз наполняются магической теплотой ожидания. Ведь он - Поэт, и он - Певец. И от его появления наполняется светом тихий дворик со старой беседкой, и на мгновение тугой тишиной замирает в предвкушении воздух.
      "Я взял смелость привесть приятеля," - несколько нерешительный жест растворяется в уверенной чопорности Онегина, скрадывая неизбежную паузу первого знакомства. Обрывки фраз ненавязчивы, но не складывается разговора из чьих-то разнородных реплик - слишком скучает Онегин, излишне напряжена и взволнованна Татьяна, очень уж картинно хлопает красивыми глазами Ольга... О чем он думает сейчас, старательно расписывая скучающему собеседнику достоинства своей возлюбленной? Действительно любит, или с жадностью ребенка, привыкшего иметь все возможное и невозможное, мечтает получить в собственность нежданно понравившуюся красивую игрушку? Первое в жизни "Я люблю тебя", так непередаваемо прекрасное и возвышенное... Не важно, верит ли она, внимая, или просто из вежливости учтиво опускает глаза в наигранном смущении - сейчас главное освободить душу от груза долго вынашиваемого признания... Как мило непоследователен он в своих объяснениях! "Вечность - да, слово страшное, но не для моей любви!" - заверяет клятвенно, и тут же при появлении "посторонних" отскакивает от Ольги и невинно складывет ручки на коленях дабы чего не подумали проходящие мимо "взрослые". Ей тоже забавно, но это, скорей, от скуки - еще одна вечная жизненная закономерность: влюбленным романтикам почему-то всегда страшно не везет в личной жизни.
      Приглушенный разговор и едва заметная улыбка вместо смеха - привычный деревенский бал - он двигается почти легко, тщательно маскируя природную неуклюжесть старательно выученными шагами немудреного вальса. С ним держатся на равных, но не могут скрыть благодушно-снисходительной улыбки вслед, когда светская степенность неожиданно начинает озорно чуть ли не вприпрыжку бегать по зале, ловко лавируя в сумбурной толпе солидных гостей. Да, учтиво-величественный красавец Онегин весьма выигрышно благороден в сравнении со своим неожиданным юным другом....
      "Ах, что такое? Глазам не верю..." - он еще не обижен, он только обескуражен, но призрак надвигающейся грозы уже взрывается над беззаботным залом пронзительным струнным вздохом. Еще наивно и по-детски звучит перечисление вменяемых в вину любимой мелких грешков, заканчивающееся комично-обвинительным "Я видел все!", еще полно нежности придирчивое допытывание "Что сделал я?" - она не будет утруждать себя попытками понимания, она ж на самом деле не совершила ничего предосудительного. "Ах, Ольга, мы меня не любишь..." - не столько боль, сколько капризное хныканье слышится за нарочито-печальной фразой с явным расчетом немедленно получить обратные заверения в бесконечной нежной привязанности. Но он не услышит их - и только тогда во взгляде появится настоящая горечь.
      "Ты не танцуешь, Ленский... Что с тобой?" - "Со мной? Ничего..." - подчеркнуто спокойно сквозь дрожащие губы. Где и когда он перешагнул черту, отделяющую желание порисоваться, играя во взрослые игры, от осознанной и неотвратимой жажды отмщения? Никто не скажет - в праздничной сутолоке знакомого, но все же чужого дома кому есть дело до нескладного юноши, впервые в жизни столкнувшимся лицом к лицу с непрочностью ускользающего земного счастья - он один на один с собой и своей непримеченной ранее взбунтовавшейся гордостью. "Я презираю Вас!" - дерзкий акцент решительно ставит точку в истории случайной дружбы - он уже не желает оправдываться и оправдывать, и внезапная мягкость опомнившегося соперника растворяется без следа, мешаясь с ядом его кипящей ревности. Вызов брошен во всеуслышание, и не отсрочит финала в последний раз выплеснувшаяся наружу сентиментальность.
      ...Зловеще-розовый снег мертвенной бледностью расстилает по земле одиночество пустых предрассветных минут. Он странно спокоен сейчас. Исполненный достоинства ровный взгляд - все уже передумано и выплакано накануне. В безвозвратном прошлом бессонная ночь, орошенная слезами горечи и волнения, и легкой прохладой утреннего умиротворения омыты воспаленные веки. У него есть еще несколько минут, чтобы успеть подарить миру свою невостребованную любовь и неизлитую чистоту - наедине с холодным предрассветным небом под огромными гулкими сводами мироздания - замирая от хрупко-дрожащей нереальности льющегося трогательно-чистыми звуками вдохновения. Несколько минут, чтобы рассказать свою светлую печаль бледным утренним лучам - чтобы сохранили его в своей звездной памяти таким, как сейчас - прекрасным и нечаянно повзрослевшим.
      "Начнем, пожалуй," - да, пора, ведь это только игра в красивые жертвы - он не верит в вечную смерть и нет страха в пальцах, неумело сжавших в общем-то ненужный пистолет. "Теперь сходитесь..." Но покорно-красивое завершение не им задуманного сценария вдруг оборачивается неловкой и испуганной улыбкой устремления к настороженно ожидающему противнику - послушай, акт закончен, ведь мы всего лишь в театре, мы сыграли эту пьесу, только не надо до конца, это страшно и это неправда, они все равно не поверят.....
      Грохот выстрела обрывает на полуслове немой монолог внезапного порыва - уже не согреть раскаянием беспомощно раскинутые на холодном розовом снегу слабеющие руки - стыдом и бессилием опускаются глаза. Свершилось - он ушел, и неизмеримо пустыми и холодными стали подмостки жизни. Нам предстоит доживать еще много бесконечных актов непроницаемого беспробудного одиночества. А он уже сейчас навсегда оставит бессмысленно-незнакомое тело за давящим бархатом занавеса и легко пробежит по лунной дорожке навстречу новой жизни. Там он будет совсем другим, и только святое завещание бессмертной души остаться Поэтом и Певцом навсегда затаится едва заметной морщинкой в уголках глаз. На обращайте на нее внимания - это просто улыбка...

22 октября 2000 года
Большой театр

 

 

вернуться к содержанию "Хроник"

      webmaster@www.eliton-rus.ru