"Слышал, слышал... Наградит же Господь
талантом для нашего искушения... "
/И.С.Шмелев/

Объяснительная
Новости
Досье
Музыка
Пресса
Фотоальбом
Хроники
форум
Клуб
Опросы-Голосования
Полезные ссылки
Архивы

Николай Басков от Кобзона до Карузо

"Богатым я не стал, зато приобрел миллионы поклонников"

      Его назвали в честь дедушки, Николая Николаевича, плюс родители очень надеялись, что и святой Николай Чудотворец будет сыну верным покровителем. Оказались недалеки от истины. Теперь Николая Баскова знают все. Хотя мнения по его поводу расходятся. Одни принимают его с восторгом, другие, даже говорят о нем с ненавистью. Вот и вновь, после концерта Баскова и Монсеррат Кабалье в Питере, после премьеры. "Евгения Онегина" в Большом, где певец исполнил партию Ленского, покатилась волна как похвал, так и резкой, на грани фола, критики.. Так каков же певец на самом деле, в жизни, - нам стало очень интересно. И корреспондент "ТВ Парка", отправился к нему брать интервью.

      - Где ты родился?

      - В подмосковной Балашихе. Родители - москвичи. А бабушка с дедушкой - с Украины.

      - Каким ты помнишь себя в детстве?

      - Заводилой, вокруг всегда было много друзей. В школе ко мне относились хорошо, уважали, председателем совета отряда выбирали. Я был страшно деятельным, общественником. Даже завел специальную тетрадь, куда записывал особо важные события. По ним потом политинформацию проводил.

      - Наверное, круглым отличником был?

      - Учился без троек, окончил школу с двумя четверками. Но это не мешало мне слыть хулиганом и задирой.

      - Бывал бит?

      - Нет, это другие с синяками ходили.

      - От родителей за хулиганские выходки не доставалось?

      - Папа у меня военный, всегда пропадал на полигоне, приходил домой, когда я уже спал. А с мамой я умел разбираться, она не выдавала.

      - Мама у тебя, кажется, учительница?

      - Окончила Московский педагогический институт, но в школе так и не работала. Была диктором на германском телевидении, писала статьи в прессу. Весь свой педагогический пыл вложила в меня. Жизнь посвятила единственному сыну и посвящает до сих пор.

      - Ты упомянул Германию...

      - Попал я туда совсем маленьким, в год. Но прожили мы там около четырех лет, и впечатления остались. Жилось мне в Германии очень весело. Даже грустно было возвращаться назад. Привык к изобилию - еды, вещей, аппаратуры. А тут... Я долго не мог привыкнуть, что всего этого нет в Москве.

      - Музыкой тоже начал заниматься в Германии?

      - Да. Как-то я тут недавно был в прямом эфире у Льва Новоженова, и вдруг в студию позвонила моя первая учительница, которая давала мне уроки игры на фортепиано.

      - Ты был, конечно, усидчивым маленьким музыкантом?

      - Терпеть не мог сидеть на одном месте! А мама уже видела меня гениальным пианистом. Но, как видите, пианиста из меня не вышло. Зато я стал оперным певцом.

      - Откуда вдруг возникла любовь к опере?

      - Вдруг. Я раньше и не думал заниматься пением. Тем более петь классику. Голос у меня раньше был даже немного противный, резкий. Но в шестнадцать лет встретил настоящего педагога по вокалу, который сказал мне буквально следующее: "Придет время, и люди будут плакать, слушая твой голос".

      - Если опера вошла в твою жизнь вдруг, как судьба, отчего ты ей изменил?

      - Просто пока для оперы я маловат. В моем репертуаре всего лишь одна партия - Ленского. А любовь к эстраде - Иглесиас, Ланца, Карел Готт - пока перевешивает. Любимая песня моей мамы- "Памяти Карузо". Она часто просила меня ее исполнить и всегда при этом мечтала: "Если бы ты где-нибудь спел это для всех..." И однажды это случилось, и был ошеломляющий успех. После выступления мне позвонил композитор Александр Морозов, который давно хотел, чтобы одну из его песен исполнил певец с классическим голосом. А когда на следующем концерте я спел и "Памяти Карузо", и песню Морозова, меня заметил мой будущий продюссер. И понеслось - один клип, второй, третий, сольные концерты, первый альбом, который по продажам идет наравне с Земфирой, письма поклонниц...

      - Когда я покупала твою кассету, продавец заметил, что альбом Баскова раскупают лучше, чем "Руки вверх!".

      - Приятно, что раскупают. Хотя альбом был создан очень быстро. Второй я уже готовлю скрупулезнее, выверяю тему. В первом получился разброс большой: и чистая эстрада, и опера. Может быть, люди покупали его из-за одной какой-нибудь песни, но потом, похоже, нашли для себя еще что-то. Получилось так, что я оказался интересен для слушателей самых разных возрастов. Кстати, огромное количество дисков и кассет было сделано пиратами.

      - Хочешь сказать, что из-за этого ты богатым не стал?

      - Богатым я не стал, зато приобрел миллионы поклонников.

      - Судя по аншлагам на твоих концертах, публике нравятся в равной мере и опера, и эстрада в твоем исполнении. Но говорят, что всеядность толпы может вскружить голову и погубить даже настоящего художника. Тебя такая перспектива не смущает?

      - Ну, нельзя же все время носить одну и ту же рубашку или один и тот же костюм? Нельзя быть односторонним человеком. Любить только оперу и совсем не слушать эстраду - это неинтересно. Я сейчас думаю так и именно так преподношу свое искусство. Но, удивительное дело, появившись на большой сцене лишь в сентябре прошлого года и не успев по существу еще ничего сказать и сделать, я уже попал под яростную критику

      - Может быть, кому-то показалось, что такой симбиоз жанров уничтожает стиль?

      - Неправда, я не смешиваю несоединимое. У меня на концерте в первом отделении звучит классика, во втором - эстрада. Но ведь есть же оперы, в которых и поют, и говорят, и танцуют?

      - Не собираешься, случайно, уехать на Запад?

      - Подростком я вместе с музыкальным театром "Дети для детей" часто выступал за границей. Однажды в Америке на наше представление в Президент-ском гольф-клубе пришел один из учредителей нью-йоркской Джульярдской школы. Я его заинтересовал, и он предложил мне остаться учиться в Америке. Но я не остался: в России у меня был замечательный педагог Лилиана Шехова, жили родители. И вооб-ще, мне бы хотелось только ненадолго выезжать за границу, представляя Россию, но не жить там постоянно. Кстати, сейчас в письмах, в звонках на радио, когда я выступаю в прямом эфире, часто содержится одна и та же просьба: "Не уезжайте!"

      - Ты такой патриот?

      - Да, а что? И считаю, что нельзя в людях уничтожать патриотические чувства, иначе мы загубим себя. Кто мы тогда? Одна из великих наций, у которой все в прошлом?

      - Наверняка ты был на седьмом небе от счастья, выступая с Монсеррат Кабалье?

      - Никогда не забуду это выступление. Хотя обидно, как его преподнесла пресса: будто бы я заставил великую певицу спеть дуэтом. На самом деле предложение исходило от менеджера Кабалье. Ей предоставили все материалы обо мне. Приехав в Петербург, она первым делом попросила меня спеть. По контракту у нас был всего один дуэт, а мы спели три. В "Памяти Карузо" Кабалье не только мне подпевала, но и танцевала. А ведь ходит-то с палочкой. Вообще, она ко мне очень тепло отнеслась: обняла, поцеловала, следила за каждым моим словом. На прощание такие слова сказала, что греют до сих пор: "Юноша, у вас все прекрасно. Продолжайте учиться, учиться и еще раз учиться. Вот я до сих пор учусь".

      - Наконец-то тебя можно услышать не только на концертных площадках, но и в Большом театре.

      - Я счастлив, что в свои двадцать четыре года мог спеть на одной из великих сцен мира "Евгения Онегина". Когда подписывал контракт с Большим, и не ожидал, что через восемь месяцев стану знаменитым. Сейчас я уже не могу позволить себе выйти на прославленную сцену и спеть как начинающий. Я должен показывать класс. А класс в оперном пении, кроме таланта, дается адским ежедневным трудом. У меня все лето прошло в репетициях.

      - А почему в театральной программке рядом с твоей фамилией написано слово "стажер"?

      - Но я же еще учусь в Гнесинской академии. Брал на время академический отпуск, а в следующем году заканчиваю. Собираюсь поступать в аспирантуру. Вот руководство театра и приняло меня на работу стажером.

      - Тебя смена руководства в Большом как-то коснулась?

      - К сожалению, отменили "Травиату", в которой я должен был петь. Зато, правда, предложили главную партию в "Набукко".

      - А вообще как к тебе относятся в Большом?

      - Руководство возлагает надежды. Но боится, как бы эстрада не засосала. С другой стороны, когда я пою Ленского, театр забит битком. Вот уж билетные спекулянты довольны.

      - Курьезы какие-нибудь на сцене случаются?

      - Всякое бывает. В Таллине, например, перед моим выходом никак не поднимался занавес. Говорят, впервые за двадцать лет. Пришлось полчаса ждать, пока его подняли вручную. А однажды на сцене свет отключился, и какое-то время я пел в темноте.

      - Почему ты ходишь с охраной? Поклонницы одолели?

      - Увы, но это даже приятно.

      - Ты так проникновенно поешь о любви. А самому уже пришлось пережить глубокое чувство?

      - Я человек по натуре очень чувствительный. Даже поцелуй ударяет мне в голову, я "плыву", отдаюсь чувствам сполна, до конца. Всегда стараюсь объяснить любимому человеку, почему не смог позвонить или увидеться, чтобы не было никаких недомолвок и ревности.

      - В "Онегине" твой Ленский обуреваем ревностью. А сам ты ревнив?

      - Конечно! Думаю, женщине приятно, когда ее ревнуют.

      - Ты сталкивался с разочарованиями?

      - Тьфу-тьфу, пока нет.

      - У тебя есть любимый человек?

      - О личной жизни я предпочитаю молчать.

      - Ладно. Но хоть ответь, как у тебя дела со Светой. Помнишь, мы в одном из номеров журнала поместили фотографию со "Славянского базаpa" - на ней вы вдвоем, такие улыбающиеся?

      - Только на этот вопрос и отвечу: у нас все замечательно.

      - Тогда для особо любопытных поясни в общих чертах, какие качества ты больше всего ценишь в женщине?

      - Доброту, красоту. Не только внешнюю. Что бы там ни говорили, любая женщина хочет жить за широкой спиной мужчины и при этом управлять им. Мне кажется, если дать ей возможность так думать, она будет счастлива.

      - На музыкальных тусовках тебя видели и со звездой эстрады Пугачевой, и с оперной дивой Казарновской, и с фолк-певицей Шавриной...

      - Я нравлюсь разножанровым женщинам... С Шавриной, например, я познакомился давно, она отнеслась ко мне очень по-доброму, сказала, что раньше не слышала такого голоса. Она первая обратила внимание на никому не известного молодого певца. Я тоже всегда стараюсь выразить свое восхищение любому талантливому человеку. Мое место никто не займет, оно мое и дано мне Богом.

      - Веришь в Бога?

      - Это та сила, которая дает выжить в тяжелые дни, сохранить любовь, счастье. С детства я чувствовал, что в этом мире что-то меня оберегает. Однажды на берегу моря я потерял крестик, а ночью во сне увидел то место, где наутро действительно его обнаружил. А в другой раз нужно было на экзамене в Гнесинской академии петь партию Ленского. Я был простужен так, что даже говорить не мог, и всю ночь молил Бога помочь мне. На следующий день я пришел и спел на "пять". Голос звучал превосходно. А как только допел партию, снова осип.

      - Живешь один или с родителями?

      - По-разному. Когда с родителями, когда один.

      - Что любишь делать, если не поешь?

      - Готовить, водить машину. Однажды, правда, ехал и репетировал за рулем. Пел-пел и допелся - врезался в столб. Так что теперь решил ездить с водителем.

      - Какая у тебя машина?

      - "Линкольн". А самой первой была старенькая "ауди", 1986 года выпуска. Ее мне купили родители.

      - Как они оценивают твои успехи?

      - Мама очень нервничает. "Самое главное, - говорит она, - это здоровье". Карьера певца - такое дело... надо удержаться, не сломаться физически и духовно, не падать духом ни при каких обстоятельствах. Но я уверен, что жить только ради успеха не стоит.

      - А ради чего стоит?

      - Только ради прекрасного.

      - Ты не пьешь, не куришь... Как справляешься с негативными эмоциями?

      - Сплю. Чем больше, тем лучше.

      - Я слышала, в начале карьеры ты очень сильно похудел. Что заставило совершить такой подвиг?

      - Меня в детстве сверстники дразнили, и я очень переживал, что девочки не обращают на меня внимания. И ещё была очень конкретная цель: начиналось лето, и я представлял, как выйду на пляж, разденусь, а все только на меня и будут смотреть.

      - Какие еще у тебя увлечения, кроме музыки?

      - Спорт. Бег, бодибилдинг, плавание - у меня второй юношеский разряд. Играя в боулинг, разряжаюсь. Представляю вместо кеглей своих противников и ударяю по ним со всей силой.

      - У тебя есть враги?

      - Скорее недоброжелатели. Но это даже хорошо, что они есть. Есть стимул работать еще больше.

      - Кто у тебя главный критик?

      - Родители, педагог и я сам. Что бы там ни говорили, будто на сцене занимаюсь самолюбованием, я-то лучше знаю - самобичеванием я занимаюсь

      - Где предпочитаешь отдыхать?

      - На море.

      - Что произвело на тебя впечатление в последнее время?

      - Очень понравился фильм "Шестое чувство". Просто потряс фильм Педро Альмодовара "Всё о моей матери".

      - Плакал в конце?

      - Нет. Зато на "Титанике" рыдал.

      - Когда у тебя проблемы или неприятности, как себя успокаиваешь?

      - На небе не всегда светит солнце, это нормально. Как в природе, так и в жизни нет-нет да набегут облака. Если идет дождь, надо просто переждать. Или взять с собой зонтик.

Оксана Бутман

"ТВ-Парк" №47(342) /ноябрь 2000 г./

Вернуться к содержанию

      webmaster@www.eliton-rus.ru